Екатерина Скробогачёва, доктор искусствоведения, директор музея и профессор кафедры всеобщей истории искусств Российской академии живописи, ваяния и зодчества Ильи Глазунова, призналась:
— Идея написать об Эрьзе возникла в 2008 году, когда я впервые попала в Саранск в связи с организацией и проведением здесь выставки Ильи Сергеевича Глазунова. Естественно, нас познакомили с коллекцией скульптур Эрьзи, хранящейся в Республиканском музее изобразительных искусств. И меня уже тогда поразила глубина и мощь творчества столь самобытного мастера. Тем более, уроженец эрзянского села Баева Степан Нефёдов, впоследствии в качестве творческого псевдонима взявший название своего народа, основы скульптурного мастерства постигал в стенах нашего Московского училища живописи, ваяния и зодчества.
Конечно же, появилось желание узнать о нём как можно больше. Но тогда на первом плане были другие дела. А спустя время у меня сложилось сотрудничество с издательством «Молодая гвардия». Но сначала я не рисковала писать о скульптуре. Поскольку по первому образованию я сама живописец, подготовила биографические книги об Алексее Саврасове, Иване Айвазовском, Викторе Васнецове, вышедшие в популярной серии «Жизнь замечательных людей». Ну а потом захотелось реализовать свои навыки несколько в ином ключе. И возникла идея книги о Сергее Тимофеевиче Коненкове, где Эрьзя уже тоже звучал и занимал важное место в контексте повествования. Завершив книгу о Коненкове, я почувствовала, что пора писать об Эрьзе. Собран уже достаточно большой материал, есть определенный взгляд на этого, действительно, уникального, очень самобытного автора, имеющего заслуженную всемирную известность.
Работая над книгой «Степан Эрьзя. Трагедия Триумфа», я обратила внимание, что особое место в творчестве занимала религиозная тема, которая имела для скульптора сакральное значение. Не случайно. Ведь и к творчеству он пришел через иконопись. И потом достаточно часто – явно или в завуалированной форме тема обращения к многовековым христианским истинам проходить красной нитью через всё его творчество.
И я сделала для себя важное открытие. Зная историю искусства, нашего вуза, мы смотрели как Эрьзю как на одного из плеяды блистательных и ярких скульпторов рубежа XIX-XX веков. Но более внимательно изучив его творчество, я пришла к выводу, что оно сильно отличает от других. Он умел оставаться самим собой в жизни и в творчестве, словно оберегая от внешнего воздействия и излишних влияний столь глубокий, своеобычный, ранимый, хрупкий внутренней мир художника и человека. Он был особенным, находящимся вне круга современников, своих коллег, вне единого стиля. Даже вне своего времени.
Рада, что удалось выпустить книгу к 150-летию со дня рождения скульптора, в которой и постаралась рассказать не только о его творческой карьере Степана Дмитриевича, но и об эпохе, в которой ему пришлось работать: от дореволюционной России до времени войн, революций и эмиграции. Рассказать о его личности и трагической судьбе, в которой международная слава соседствует с драматическими обстоятельствами, внутренней стойкостью и верностью собственному художественному призванию.
