Кафедральный собор святого праведного воина Феодора Ушакова в Саранске — это не просто величественный архитектурный символ Мордовии. Это живой организм, в котором каждый день похож на маленькую жизнь, сотканную из молитв, древних таинств, человеческих судеб и тихих подвигов. Журналист «Известий Мордовии» решила прожить один день в этом удивительном месте. Не как сторонний наблюдатель, а как человек, пытающийся уловить тонкую, невидимую нить, связывающую земное и небесное, прошлое и настоящее.
Ровно в семь
Утро собора начинается ровно в семь часов. Тяжёлый ключ поворачивается в замке, и двери храма открываются для первых прихожан. Человек, который делает это каждое утро, — соборный охранник. Его аккуратность бросается в глаза сразу: на входе всегда безупречно, стопочкой к стопочке, лежат женские платки. Мало кто знает, что за этой педантичностью кроется суровая судьба. Он прошёл войну в Афганистане. Из его подразделения в 113 человек в живых остались только двое — он и его друг. Эта выжженная в горячей точке закалка превратилась здесь, под мирными сводами, в удивительную внутреннюю силу, кротость и тихую преданность своему делу.
Глядя на это всё, я вдруг понимаю: собор начинается не с золота куполов, а с этих исцелённых верой человеческих душ.
Тихий улей
Собор — это не только духовенство. Это огромная семья, невидимый для большинства, но очень дружный улей.
«В штате собора трудятся десятки людей, — рассказывает ключарь собора, секретарь Саранской епархии, протоиерей Виктор. — И каждый на своём месте несёт настоящее послушание. Они постоянно сменяют друг друга: регистраторы, уборщицы, дежурные, бухгалтерия, административные работники, завхоз… Это огромный, сложный механизм, который должен работать без сбоев».
Каждая соборная профессия здесь согрета душой. Вот женщины-регистраторы в церковной лавке, именно они первыми встречают людей, переступающих порог храма. Они не просто принимают записки и выдают свечи. Регистраторы часто становятся первыми слушателями чужого горя или радости: выслушают, утешат, подскажут, к какому священнику обратиться.
А вот тихие труженицы собора, которые незаметно ходят между подсвечниками в течение дня. Они бережно поправляют свечи, убирают капли застывшего воска, протирают лики на иконах и следят, чтобы в храме всегда было чисто и уютно. Их труд кажется незаметным, но именно их заботливые руки создают то неповторимое ощущение домашнего тепла и покоя, ради которого люди и приходят под эти своды.
«Простите меня, Христа ради»
Храм постепенно наполняется живым теплом. Алтарники разжигают уголь в кадиле, по собору разливается тонкий, сладковатый аромат ладана. Начинается подготовка к Литургии.
Я замираю, наблюдая за моментом, который обычно скрыт от суетных глаз. Перед тем как войти в алтарь, служащий священник останавливается у закрытых Царских врат.
Он читает входные молитвы, а затем… медленно поворачивается к полутемному, почти пустому храму, где стоят лишь несколько первых прихожан, и низко кланяется им до земли. Безмолвно. Искренне.
«Каждый священник перед тем, как переступить порог алтаря, просит прощения у своей паствы, — объясняет отец Виктор. — Только примирившись со всем миром, можно прикоснуться к святыне».
В алтаре священник умывает руки и приступает к Проскомидии — приготовлению хлеба и вина. И пока хор начинает утренние песнопения, батюшка берёт в руки стопки поминальных записок. Саранск ещё только спешит на работу, люди бегут к остановкам, а здесь, в алтаре, священник в полумраке шепчет их имена, согревая каждое молитвенным вздохом.
Время согревать сердца
К полудню собор наполняется мягким гулом голосов. Здесь всегда несут службу три священника. Один совершает Литургию, другой дежурит на телефоне, готовый в любую минуту поехать к больному или умирающему. А третий — требный священник — находится в храме у специальной тумбочки.
К этой тумбочке идут со всем: с невыплаканным горем, с тихой радостью, с растерянностью в глазах. Здесь же проходят огласительные беседы перед крещением и венчанием.
«Иногда приходят будущие крёстные и честно говорят: «А я атеист, меня просто друзья попросили постоять, — улыбается отец Виктор. — Мы не ругаем, не прогоняем. Начинаем говорить по душам. И так радостно видеть, как в человеке просыпается живой интерес, как теплеют его глаза. Он уходит уже другим».
А когда я спрашиваю отца Виктора про его личные воспоминания о первом совершённом венчании, его лицо озаряет удивительно светлая, почти мальчишеская улыбка:
«Как сейчас помню! Чувства приходят позже, а сначала… Смотришь в книгу, как воробей, боясь упустить хоть одно слово, перепутать кольца или порядок молитв. Волнение колоссальное! Но когда таинство завершается, тебя самого накрывает такая благодать и радость за этих молодых людей, что хочется пожелать им только одного — пронести эту первую, чистую любовь через всю жизнь».
Под защитой Небесного покровителя
Этим летом в соборе чувствуется особое, приподнятое и торжественное настроение. Вся православная Мордовия с трепетом готовится к большому событию — 5 августа исполнится 25 лет со дня канонизации святого праведного воина Феодора Ушакова.
Для нашей земли адмирал Ушаков главный заступник. Выйдя в отставку, этот великий человек, не проигравший ни одного сражения, поселился в Темниковском крае, раздал всё своё имущество бедным и провёл остаток дней в молитве. Он завещал похоронить себя в Санаксарском монастыре, навеки связав свою судьбу с Мордовией.
Пока мы разговариваем, мимо нас скорым шагом проходит мужчина — Сергей Алексеевич — заведующий хозяйством собора. Нам удаётся остановить его буквально на полминуты.
«Сейчас собор готовится встретить тысячи гостей со всей России. Работы невероятно много! Мы делаем всё, чтобы каждый паломник, который переступит порог 5 августа, почувствовал тепло и понял: его здесь очень ждали», — сказал он.
Пророчество среди вьюги
Для самого отца Виктора этот собор не просто место службы. Это его судьба. Он помнит время, когда величественного храма не было даже на бумаге.
Батюшка прикрывает глаза, и его воспоминания переносят нас в холодную, глухую зиму 2000 года. Тогда он, молодой старший иподиакон, сопровождал владыку Варсонофия. Ночью в жуткую метель они пробирались по заснеженной тропинке мимо сугробов по колено прямо за старой типографией «Красный Октябрь».
«Вдруг владыка резко остановился. Я шёл за ним след в след и буквально врезался в его спину, — тихо рассказывает отец Виктор. — Владыка окинул взглядом этот тёмный, заснеженный пустырь, с силой ударил посохом о землю и спросил: «А ты веришь, что на этом месте будет стоять величественный Кафедральный собор?» Вокруг — вьюга, старая гостиница, сугробы… Я растерялся и честно ответил: «Наверное, нет, владыка. Как он тут поместится? А он посмотрел на меня с такой неземной уверенностью и сказал: «Ты это увидишь!»
В 2003 году на Пасху сюда пришли крестным ходом и заложили первый камень. Отец Виктор вместе с владыкой буквально ночевал на стройке. Они сами поднимались по деревянным лесам под самые своды, спорили со строителями, переносили пожарные выходы и лично перераспределяли люстры, чтобы в соборе было уютно и тепло.
Вечерний покой
Мой день в соборе незаметно подошёл к концу. На улице зажглись городские фонари, суета Саранска утихла. В соборе гаснут последние свечи, охранник делает вечерний обход и тихо закрывает массивные двери.
Собор засыпает. Но за этими закрытыми дверями остаётся жить нечто вечное — молитвы, которые здесь возносились, слёзы, которые здесь высохли, и невидимый, но такой осязаемый покров великого адмирала Феодора Ушакова.
