— В Мордовии я уже в шестой или в седьмой раз, — уточнил наш коллега, журналист Сергей Брилёв, руководитель авторской студии программ телеканала «Россия», на 150-летие празднования со дня рождения Эрьзи впервые приехавший в Саранск не с рабочей командировкой, а чтобы вновь увидеть скульптуры великого мастера и показать их своей супруге.
Его фильм «Эрьзя. Скульптор и его кебрачо», снимавшийся в Мордовии, Санкт-Петербурге, Аргентине, Парагвае и Уругвае и показанный в эфире накануне юбилейного Дня рождения, по информации рейтинговой службы, посмотрели более 827 тысяч человек. О чём не без удовлетворения сообщил автор, искренне поблагодарив за помощь и содействие Главу республики Артёма Здунова, директора Республиканского музея изоискусств Людмилу Нарбекову и заведующую баевского Мемориального дома-музея Степана Эрьзи Светлану Ладяшкину.
— Мне очень интересно приблизиться к тем людям, кто является носителями этой истории. В том числе представителями департамента Сальто на севере Уругвая, где находится ещё одна работа Степана Эрьзи – портрет-надгробие аргентинско-уругвайского писателя, поэта и драматурга Орасио Кироги, с которым связан целый детектив.
Вообще фигура, биография Эрьзи и то, к чему он так или иначе оказался причастен, окружены множеством тайн, неведомых широкой аудитории, — уверен Сергей Брилёв. – Думаю, и через 50 лет нашим потомкам нужно продолжать не просто популяризацию его творчества, а донесение того космического понимания, пришедшего к Эрьзе через южноамериканское кебрачо, через кавказский орех, уральский мрамор. Того, что представляет из себя искусство – вечное, не зависящее ни от какой политической конъюнктуры.
— Я не искусствовед. Но меня, как журналиста, исследователя не перестаёт интересовать ситуация того времени и всё, чтобы окружало Степана Дмитриевича. Многие события прошлого, с которыми в той или иной степени оказался связан Эрьзя, ещё ждут своего исследователя. В качестве полунамёка. Копаясь в архивных документах, я обратил внимание на любопытные детали. Пока воздержусь от подробностей. Но у меня есть ощущение, что Степан Дмитриевич, вероятно, не будучи непосредственным участником, сам того не осознавая, выступал зонтиком, тропинкой, шатром для ряда интереснейших, важных для нас и сегодня – безотносительно от смены политического строя, операций советской внешней военной разведки. Это тема для отдельного, детального, основательного изучения. На поиск, работу с документами потребуется лет пять. Но я обязательно поделюсь результатами и, надеюсь, ещё обязательно вернусь в Мордовию.
