К 150-летию со дня рождения Степана Эрьзи Государственный театр им. И.М. Яушева готовит премьеру балета. О выдающемся мордовском скульпторе снимались фильмы. В репертуаре саранского Национального театра идет драматический спектакль «Эрьзя. Летящий к свету». Но впервые о гениальном художнике, чьим творчеством второй век восхищается весь мир, постараются рассказать музыкально-хореографическим языком.
Музыку специально для этой постановки написал российский композитор Артём Васильев (автор симфонических, камерных, электроакустических произведений, опер, балетов, саунд-треков к кинофильмам «Конец прекрасной эпохи», «Уикенд», «Экипаж», «Кракен», «Чемпион мира», историческим сериалам «София», «Годунов», «Грозный» и др).
Ставит балет молодой хореограф Алессандро Каггеджи. В интервью для читателей «ИМ» он рассказал, как создаётся балет «Эрьзя» и что общего в его жизни и биографии скульптора.
— Алессандро, как возникло Ваше сотрудничество с саранским Театром им. И.М. Яушева?
— Ещё в начале 2025 года мне предложили возглавить балетную труппу яушевского театра. Я очень благодарен за такое предложение. Но художественное руководство труппой требует полной самоотдачи в режиме 24/7. Но пока я остаюсь танцующим артистом, плотно занятым в репертуаре Екатеринбургского театра «Урал Опера Балет». Мне 30 лет, я не собираюсь завершать исполнительскую карьеру. А совмещать руководство коллективов с плотным графиком репетиций и выступлений физически невозможно. Искренне рад, что теперь балетную труппу в Саранске возглавил Олег Габышев, с которым мы хорошо знакомы.
Так вот. Когда я впервые приехал в Мордовию, посмотрел некоторые балетные спектакли яушевцев, меня знакомили с городом, показали местные достопримечательности. В музее изобразительных искусств меня поразили скульптуры Эрьзи, который через пластику, сохраняя основу природного материала, выражал самую богатую гамму чувств, эмоций.
— Также как в хореографии?
— Да. У меня сразу возникло желание – сделать балет. Не хронологическое воспроизведение биографии Мастера, а показать, что его вдохновляло на творчество, на создание образов, глубиной внутреннего драматизма производящих мощное воздействие на зрителей и вызывающих восторг публики.
Я второй год пытаюсь понять, как, из чего складывались творческие замыслы Эрьзи, много читаю о его жизни. Сегодня невозможно точно знать, о чем он думал, что чувствовал. С автором либретто Юрием Кондратенко мы выбрали парижский период жизни скульптора. Тогда судьба свела Эрьзю с художницей Мартой Эннебер, ставшей для него музой. Наш балет о внутреннем мире человека, находившемся в вечном поиске художественного идеала.
— Насколько музыка Артёма Васильева созвучна Вашему замыслу?
— Музыка для меня главная в балете. Балет рождается лишь в согласии музыки и танца. Даже если идея сюжета появляется раньше, я ничего не ставлю, пока не слышу музыку. Здорово, что партитуру для саранского балета написал Артём Васильев, хорошо понимающий и тонко чувствующий природу хореографии. В репертуаре екатеринбургского театра идёт его балет «Снежная королева» в постановке Вячеслава Самодурова, где я исполняю партию Кая. Мне очень нравится.
— Жизнь Эрьзи — Вы совершенно точно определили – была поиском идеала. Вечный поиск привёл его в Италию, Францию, затем на долгие годы в Латинскую Америку. Хотя, судя по всему, он всегда мечтал вернуться на Родину. Вы родились в Манчестере. И уже почти 15 лет живёте в России. Что Вас привело в нашу страну?
— Балет! Мне было лет 5, когда я впервые увидел классический балет. В нашем городе тогда выступала труппа Мариинского театра. Точно не помню, что они показывали – то ли «Щелкунчик», то ли «Лебединое озеро». Но после этого я попросил маму отдать меня в хореографическую школу. Она сначала не соглашалась. Потому что хорошо знает, какой это тяжелый труд. Поскольку сама профессионально занималась танцами, не классическим балетом, а джаз-модерном, много гастролировала в круизах. Кроме того, в Англии среди мальчиков популярен футбол, а не балет. Но через моих уговоров мама сдалась и отвела меня в танцевальную студию. Там мы осваивали не только классическую хореографию, но и другие направления: джаз, модерн, степ, контемпорари. Кстати, владение разными техниками мне пригодилось позже и во время учебы в Московской академии, и теперь при создании собственных постановок.
Параллельно с танцевальной студией я ещё занимался в музыкальной школе. Без труда на слух подбирал мелодии на фортепиано, учился по классу трубы и играл в духовом ансамбле.
А потом в Манчестер с гастролями приехал Большой театр. Мы пошли на «Спартака» Юрия Григоровича. Меня особенно впечатал мощная хореография в исполнении артистов-мужчин, их прыжки. Мне на тот момент было лет 10, но я твёрдо заявил родителям: «Хочу учиться там, где учились они. Хочу танцевать так, как они».
— А как к Вашему желанию относился отец?
— Папа по профессии повар, но у него отличный музыкальный слух, он играет на аккордеоне и вообще человек творческий. И приготовление любого блюда – это тоже творчество. Я сам с большим удовольствием готовлю.
— То есть родители не сопротивлялись желанию сына учиться в Москве? А самому не боязно было ехать в чужую страну? К слову, вы знали русский язык?
— В Московскую академию хореографии меня приняли в 16 лет. Русский язык я совершенно не понимал. Но в России мне сразу всё понравилось. Главное – ощущение осуществившейся мечты, что я получаю отличную профессиональную подготовку в лучшей в мире школе. К тому же я с детства привык жить на две страны: на родине мамы в Англии и на родине папы в Италии, с детства свободно говорю на английском и итальянском. Считается, если человек знает два языка, выучить ещё один – не проблема. Хотя на самом деле русский язык очень непростой. Но попав в языковую среду, где все говорят по-русски, тебе ничего не остаётся – будешь и понимать, и разговаривать. А если серьёзно, мне, конечно, помогли однокурсники.
— Окончив Московскую академию, Вы решили продолжать профессиональную карьеру в России. Танцевали в Казанском театре оперы и балета, с 2023 – солист Екатеринбургского театра. При этом ещё и как хореограф выпустили уже немало постановок.
— Ставить я начал, будучи студентом академии, с подачи нашего педагога по характерным танцам Светланы Ивановой. Но мне с детства хотелось придумывать новое. Даже в манчестерской студии я мысленно дорисовывал продолжение танцев, добавляя что-нибудь своё. В академии ставил отдельные номера, потом миниатюры в Татарстанском театре. В 2022 году совместно с другими хореографами выпустили балет «Терезин. Квартет», затем поставил балет-сказку на музыку Вайнберга «Золотой ключик» в Нижегородском театре.
— Год назад в тандеме с режиссером Сергеем Глазковым Вы поставили двухактный балет «Дягилев», где главные партии исполняют премьеры Большого театра Денис Родькин, Денис Савин, Семён Чудин, Вячеслав Лопатин, Дмитрий Смилевски, Элеонора Севенард, Анастасия Меськова. Летом с екатеринбургскими коллегами выступили одноактный балет «Кабала святош». А до этого, ещё весной, припустили к репетициям «Эрьзи» с саранскими артистами.Насколько сложно или, наоборот, проще Вам, танцующему артисту, работать с исполнителями как хореографу?
— Конечно, легче ставить с теми, с кем сам давно танцуешь, и, создавая новую постановку, заранее понимаешь, кому какая партия лучше подойдет. С коллегами из других театров иначе. Но моя задача как хореографа – объяснить артистам, что от них требуется, чтобы они смогли исполнить всё точно, как задумал постановщик. В этом плане я максимально строго отношусь к исполнителям, не соглашаюсь упрощать задачу. Главное – чтобы зрителям было интересно.
Кто из саранских артистов исполнит главные партии в новом спектакле, Алессандро Каггеджи решил сохранить в секрете до дня премьеры:«Пусть это будет сюрпризом для зрителей, которые придут в Театр имени И.М. Яушева на балет «Эрьзя» 4-5 ноября».
