18.5 C
Саранск
Понедельник, 15 июля, 2024
spot_img

Жители Мариуполя хотят остаться навсегда в нашей республике

Они пережили ужас бомбежек, и привыкли к постоянному страху. Жители Мариуполя, переехавшие в Мордовию, рассказывают о том, что творили в городе украинские националисты. Теперь они не боятся говорить! Они верят, что у них появилось будущее.

«К соседу прилетел снаряд, у меня рухнул потолок»

Его зовут Андрей. Ему 42 года. Но о последних восьми годах своей жизни этот невысокий коренастый мужчина с натруженными руками вспоминает с неохотой.

— Мариуполь – мой родной город, — рассказывает Андрей. — Долгое время я жил недалеко от микрорайона «Восточный» в частном секторе. И я хорошо помню утро 2014 года. Я с маленьким сыном лежал на диване, когда во двор дома, в котором жил мой сосед, прилетел снаряд. Взрыв был такой силы, что в моем доме повылетали все окна и обрушился потолок. Так в город входил батальон «Азов» (террористическая организация запрещена в РФ – прим. ред.). Эти восемь лет мы прожили, как в каком-то кошмаре. Нет, внешне все вроде бы было нормально. Ты ходишь на работу, возвращаешься домой. По украинскому телевидению тебе показывают новости. Но атмосфера всеобщей напряженности очень давила. Понимаете, в своем родном городе ты не можешь выразить вслух свое мнение о происходящих событиях. Не дай бог, где-то проскочит информация, что ты ждешь русского мира! У нас началась какая-то остервенелая украинизация всего и вся. Переименовывали все улицы. К примеру, была у нас улица маршала Жукова. Ее переименовали в улицу захистников витчизны. А сколько исторических улиц сменили свое название! Памятники, связанные с Советским Союзом, разбирали. И самое страшное, что эти боевики чувствовали себя в городе полноценными хозяевами. Людей довели до такого состояния, что они говорить боялись. Делились друг с другом только на кухне. Но больше всего убивало, что все это поддерживалось местными властями.

Все изменилось 24 февраля этого года. Я был на работе. У меня рабочий день – с семи утра до семи вечера. Но мы сидели и ничего не делали. Нас и домой не отпускали, и работать не заставляли. Только в два часа дня нас собрал начальник участка, и распустил по домам. А к вечеру уже перестал работать общественный транспорт. Я от сестры домой к себе не мог добраться. Хорошо, мужик какой-то на попутке меня довез. А с 27 февраля мы уже сидели в подвале. Месяц и четыре дня мы там прожили.

«Еду готовили возле подъезда»

Этот месяц оказался самым страшным в жизни Андрея и тысяч других мариупольцев, которых националисты не выпускали из города.

— Жена моя все это время пребывала в страшной панике, — продолжает мужчина. — Если я еще время от времени поднимался к себе в квартиру, чтобы взять какие-то вещи, то она вообще из подвала боялась выходить. Но потом и я уже перестал заходить в свою квартиру. Там стало очень опасно. В подвале, который располагался под нашим подъездом, нас было пятнадцать человек. В подвалах под соседними подъездами тоже жили люди. И мы договаривались, если один из подъездов завалит, то люди переберутся к нам. Или мы к ним. Поначалу у нас была еда. Люди брали с собой в подвал макароны или крупу. Готовили прямо возле подъезда. Лично я готовил еду на восемь человек. Потом, когда продукты закончились, в городе появились какие-то ребята на машинах, которые доставали продукты на каких-то складах, и меняли их на другие товары. В городе был только натуральный обмен. Купить что-то за деньги было невозможно.

Одну женщину на глазах у всех застрелили «азовцы». Она начала на них ругаться, и они ее прямо в спину расстреляли. Вот тогда мы и начали задумываться о том, как нам выбраться из города. Ведь эти нелюди находились от нас всего через два подъезда.

«Расстреливали и машины, и пешеходов!»

Ни о каких гуманитарных коридорах, которые открывала Россия для выхода мирных жителей, жители Мариуполя даже не слышали. Нацисты скрывали это от нас. Эвакуировались на свой страх и риск.

— Выбраться из города нам удалось только со второй попытки, — вспоминает Андрей. — У нас был маршрут, по которому нужно было выходить. Главное было перейти одну аллейку. Мы знали, что за ней уже находятся бойцы ДНР. Но прямо на этой аллейке мы наткнулись на джип с азовцами. Мы, как только их увидели, сразу вернулись. Если бы они нас заметили, сразу расстреляли бы. Таких случаев в городе было очень много. Расстреливали и пешеходов, и тех, кто пытался выехать на автомобилях. Просто втупую расстреливали! Во второй раз нам повезло. Мы объединились с людьми из соседнего двора, и рано утром начали выходить. И, когда мы выходили, увидели еще целую шеренгу людей, которые тоже покидали город. И мы к ним в хвост пристроились. И мы снова оказались на той аллейке, на которой днем раньше видели боевиков. Но на этот раз их там уже не было. И мы, сломя голову, побежали. А когда мы увидели солдат ДНР, с души у меня как будто камень упал. Во дворе одного из домов мы встретили чеченцев. Они дали нам сигарет и объяснили, куда нам идти дальше. Из тех, кто жил в нашем подвале, вышли только восемь человек. Остальные были либо ранены, либо не могли самостоятельно преодолеть такой путь.

«Отношение очень важно!»

По словам Андрея, Мордовия по сравнению с Мариуполем – настоящий рай.

— Я до сих пор нахожусь под впечатлением от той встречи, которую нам устроили в Мордовии, — признается мужчина. — Мы просто шокированы такой добротой. Как только мы вышли из поезда в Саранске, нас сразу окружили такой заботой, что… И волонтеры, и представители власти делают для нас все, что могут. Вы не представляете, насколько сейчас для нас важно такое чисто человеческое отношение. Нам поначалу даже было как-то непривычно. Понимаете, за эти восемь лет, что мы прожили в оккупации в Мариуполе, у нас люди стали очень злыми. Здесь все совершенно иначе. В Мордовии живут очень добрые люди. И мы с супругой хотим остаться здесь.

Поделиться

Новости партнеров

Последние новости