10.1 C
Саранск
Пятница, 30 сентября, 2022

«Мысль одна: бежать!». Как немцы забрасывали диверсантов в советский тыл

 

В сентябре 1942-го в саратовских лесах немецкий самолет высадил двух парашютистов. По плану они должны были совершить подрыв железнодорожного полотна на участке между станциями Балашово и Три Острова. Для участия в этой операции были выбраны  советские военнопленные, которые согласились сотрудничать с немцами.   После приземления они обратились в правление ближайшего колхоза в Саратовской области и сообщили о том, что сброшены фашистами для совершения диверсионных актов и добровольно сдались органам НКВД. Диверсантами оказались уроженцы Мордовии — Михаил Гуляев  и Василий Мельников (фамилии по этическим соображениям  изменены).  

Долгие годы материалы этих уголовных дел оставались засекреченными. Не так давно статус  секретности с них сняли. Журналистам «Известий Мордовии» одними из первых удалось с ними ознакомиться.  Что рассказывали о жизни в плену бывшие советские военнопленные — в нашем материале. 

Попали в окружение и плен…

Василий Мельников был призван в ряды Красной Армии в ноябре 1939-го. Служил в горно-стрелковом полку в городе Сочи, а когда началась война, был направлен в Киевскую область. В сентябре 1941 года полк, в котором он служил,   попал в окружение. Большое количество  красноармейцев были взяты в плен. «Под конвоем нас доставили в лагерь на станцию Дарница, — рассказывал на допросе Василий Мельников, — в нем находилось до 48 тысяч пленных советских солдат».  

Михаил Гуляев служил в армии с апреля 1941 года в Житомире. Участвовал в боях  на Западном фронте. Был дважды ранен. После выздоровления его направили для прохождения службы в железнодорожный батальон. «18 сентября  1941 года по приказу командования Красной Армии мы взрывали промышленные, железнодорожные и другие важные объекты. Под городом Бершань наш взвод  понес значительные потери — из 74 бойцов  осталось восемь человек. Оказавшись в окружении, были взяты в плен».   Гуляева и еще шестерых пленных  этапировали в немецкий штаб. «Немцы нас не допрашивали, сбросили с нас пилотки и крикнули: «Русь солдат!»

А после этого красноармейцев и 15 пленных евреев, которые были доставлены в штаб раньше, повели за село. В поле евреям приказали рыть могилы — глубиной до колен. «Когда ямы были готовы, им приказали в них ложиться,  а нам  закапывать людей живыми», — говорил Гуляев. Делать это красноармейцы отказались. Евреев расстреляли, а красноармейцев оставили живыми и отправили сначала в лагерь в Яготине, а потом в Дарницу. Именно там встретились Василий Мельников и Михаил Гуляев. 

Триста граммов хлеба

Дальше их показания похожи. Они рассказывают, как жили военнопленные, что делали и чем питались. 

Дарницкий лагерь занимал площадь около 10 гектаров, вся территория была обнесена двухметровыми кольями и колючей проволокой. Периметр охраняли вооруженные солдаты  и сторожевые собаки. На территории было девять сторожевых будок, в них находились по  два человека – немец и украинец. Около каждого барака – 2 украинца из немецкой лагерной полиции, они сменялись каждые два часа. 

С утра до вечера пленным приходилось выполнять  тяжелую работу — строить бараки, расчищать минные поля, грузить металлолом – части от машин, танков в вагоны для отправки в Германию, убирать на конюшне навоз, пилить дрова. Работать заставляли без отдыха. «Подъем – в шесть утра, завтрак 300 граммов хлеба из соломы и опилок,  трудились до 16 часов, все это время пленных  не кормили. После возвращения давали литр супа из нечищеной и гнилой картошки или кормовой свёклы. На весь лагерь был один госпиталь, где одновременно могли находиться около 10 тысяч военнопленных.  Большинство из тех, кто туда попадал, – умирали. Мертвецов складывали в покойницкой около медсанчасти, а потом увозили в братские могилы. Чтобы не умереть с голоду, многие пленные прокрадывались в покойницкую у санчасти, отрезали у мертвецов части тел и ели. А лошади и собаки вообще были любимым лакомством. Немцы возили собак и дохлых лошадей на лагерную кухню».

Одежду в лагере не выдавали, люди ходили в том, в чем были захвачены в плен. А вот армейские сапоги и ботинки у красноармейцев отбирали, взамен выдавали деревянные колодки, которые растирали ноги до крови. Если кто-то отказывался их носить, его лишали еды. 

Каждый военнопленный жил одной мыслью: уйти из лагеря к своим. «Достать  оружие и бежать, помогать  Красной Армии бить немцев с тыла», — об этом часто тихо говорили между собой военнопленные. Несмотря на серьезную охрану, из лагеря каждый день совершались побеги – по 2-3 человека. Но, если попытка покинуть лагерь проваливалась, то беглецов ждало жестокое наказание. Их сажали в карцер, били плетьми, переводили в штрафную бригаду. «Мне за третий побег дали 21 сутки карцера и лишили пайка», — делился своей историей Михаил Гуляев. 

В каждом бараке был старший «военнопленный». Чаще всего это был «засланный» человек, который занимался доносами. Через него немцы узнавали, кто из какой местности. А потом офицеры вызывали на допрос и выясняли, где располагаются крупные заводы и другие важные объекты. 

С жителями оккупированных территорий немцы вели себя жестоко. Отбирали хлеб и продукты, скот. «Один крестьянин мне рассказывал, что когда они работают на лошадях, и лошадь заболела или поранила ногу, немцы наказывают  крестьянина якобы за то, что он сделал это  умышленно. Крестьян часто расстреливали», — рассказывали вернувшиеся из плена красноармейцы. 

 «Поедете в тыл»

27 августа 1942 года в лагерь Дарница прибыли три немца и русский переводчик. Они отобрали из бараков 20 человек и поселили их в отдельном помещении. Среди них оказались Михаил Гуляев и Василий Мельников. 

«Работать нас  не заставляли, лучше кормили, но ничего не говорили, — рассказывал Мельников. – Только 1 сентября к нам явился переводчик и заявил «Вы сегодня уедете». Куда,  не объяснил».  2 сентября нас отправили на железнодорожную станцию Дарница, посадили на поезд и отвезли в Полтаву. Привели в старый монастырь, а на следующий день объявили: «Поедете в тыл Красной Армии и будете выполнять задания немецкого командования». Нам стало понятно, что мы оказались в школе диверсантов. «Занятия проводил немецкий ефрейтор, который хорошо владел русским языком, — вспоминал Василий Мельников. — Он сообщил, что нас будут учить совершать диверсии, а после окончания школы будем выброшены с самолетов в тыл Красной Армии для подрыва железных дорог».  

В школе диверсантов Гуляев и Мельников находились около двух недель. 15 сентября их посадили в самолет для переброски в тыл. Так они оказались среди своих, задание немцев выполнять не стали, а просто сдались.

Во время очной ставки Гуляев рассказал: «Когда мы находились в Полтавской школе диверсантов, Василий Мельников сказал мне: «Знаешь, Михаил, что я надумал? Давай посадим немецкий самолет, на котором нас будут перебрасывать в тыл Красной Армии. Тогда мы сможем доказать нашу преданность советской власти. Я согласился. Но сделать этого  не удалось, поскольку во время полета нас охраняли четыре вооруженных немца, а мы с Мельниковым были так обтянуты навешанным  немецким снаряжением, что не могли достать  пистолеты или ножи  – отверстия карманов были закрыты мешками парашютов».

Героями они не стали, их осудили как изменников Родины. Но спустя много лет Гуляев и Мельников были реабилитированы.

Из допроса Василия Мельникова:

— Чем вас снабдили немцы для совершения диверсий?

— Немцы дали нам по четыре килограмма взрывчатого вещества и капсюли, пистолеты с 16 патронами, часы карманные, по ножу-финке, компас, карту, сигнальный фонарь, по 2000 рублей денег, продуктов на пять дней, фиктивные паспорта и свидетельства об освобождении от военной службы. 

— В каких местах железной дороги рекомендовали вам немцы производить взрывы?

— Нас учили производить взрывы в выемках. Они считают, что такой взрыв способен на более длительное время задержать движение поездов, поскольку расчистка пути от обломков будет сопряжена с большими сложностями и практически исключает возможность постройки обводного пути. 

— Что заставило вас дать согласие на сотрудничество с немцами?

— В лагере в Дарнице были очень плохие условия. Там морили голодом, ежедневно умирали 80-100 человек. Кроме того, я любыми путями решил перейти на сторону СССР. В Полтаве в школе я и Гуляев договорились сдаться сразу после приземления, что мы и сделали.

Ирина ЕГОРОВА.

Поделиться
-

Новости партнеров

spot_img
spot_img

Последние новости