В ноябре исполнится 150 лет со дня рождения нашего великого земляка, чьё творчество прославило имя народа, подарившего человечеству гениального мастера Степана Эрьзю.
Для Мордовии он, как для России Пушкин. Его незаурядный талант больше века назад заслужил мировое признание, а созданные им скульптуры по сей день не перестают восхищать людей разных стран и континентов.
В юбилейный год мы решили напомнить читателям «ИМ» некоторые малоизвестные факты биографии скульптора и проехать по местам, с которыми была связана земная жизнь Степана Эрьзи. Перво-наперво отправились в… соседнюю Чувашию.
Храм Покрова
Пресвятой Богородицы
По пути из мордовского г. Ардатова в чувашский Алатырь делаем остановку в Ахматове. Ещё издалека виден главный ориентир. В центре села прямо по левую сторону от дороги — храм Покрова Пресвятой Богородицы.
По имеющимся документальным сведениям, кирпичную, достаточно вместительную, по сельским меркам, церковь возвели в 1792 году в виде двухсветного одноглавого четверика с трапезной, в которой находился Никольский придел, с пятигранным алтарём и колокольней.
Построили церковь полностью на средства, собранные паствой. А к местным прихожанам в ту пору относились не только ахматовцы, но и крестьяне соседней деревни Баево.
Надо уточнить, что тогда оба населённых пункта относились к Ардатовскому уезду Симбирской губернии. Поэтому родившегося 27 октября (по старому летоисчислению), или 8 ноября (по новому) 1876 года в семье баевского крестьянина Дмитрия Нефёдова и его законной жены Марии сына Степана крестили 31 октября/12 ноября в ахматовской церкви.
Раскрывшийся позже художественный дар Степана Эрьзи пропитан божьим духом, что несложно заметить по произведениям скульптора, нередко обращавшегося к образу Христа. И творческий путь сына баевских крестьян в большое искусство начался с постижения основ иконописи. Но мировая слава и признание случатся несколько позже.
Достопримечательность
Построенный на излёте XVIII века храм Покрова Пресвятой Богородицы теперь включен в реестр памятников культурного наследия регионального значения. Однако ахматовскую церковь считают достопримечательностью края не столько за особую архитектурную ценность, а именно благодаря тому, что там «таинство крещения принял младенец Степан сын Нефёдов».
Увы, само здание в пору воинствующего атеизма и гонения на православие подверглось осквернению. Церковную службу запретили.
— С 1939 года церковь использовалась как зернохранилище, — рассказывает глава сельской администрации Юрий Шушарин. – Стоявшую рядом колокольню вообще разрушили, а святыню приспособили под хозяйственные нужды. После Великой Отечественной войны по просьбе Алатырского районного отдела культуры церковное здание передали под клуб.
По воспоминаниям сельчан, в результате варварской перепланировки купольную часть храма снесли, повредив изначальные потолочные перекрытия, оконные проёмы заложили кирпичом, алтарную часть превратили в кинозал, вместо иконостаса повесили экран и там крутили фильмы. По праздникам показывали концерты, по вечерам молодежь лихо отплясывала модные шейки и буги-вуги.
При подобной эксплуатации никаких ремонтно-реставрационных мер не предпринималось. А с распадом Советского Союза и клуб самоликвидировался. Здание, по сути, оказалось бесхозным. Лишь в июне 1995-го региональный Минкульт Чувашии вернул оскверненную святыню Приходскому совету «в безвозмездное пользование», как указано в соответствующем документе.
Внучатый
племянник Олег
Восстановление порядком искалеченного здания движется небыстро. Тоже, в основном, на скромные пожертвования небогатых сельчан.
— В Баеве давно есть своя церковь. У нас сейчас всего около сотни прихожан, — поясняет матушка Ольга, чей супруг Максим Вишневский последние двадцать лет служит настоятелем ахматовского храма. – Постепенно, как накопятся средства на строительные материалы, ведём ремонтные работы, восстанавливаем иконостас. Правда, роспись ликов – очень затратная. Для начала застелили пол, провели отопление. Верующие тоже вносят трудовой вклад.
Среди активных помощников матушка Ольга упоминает Олега Рузавина, который не только участвовал в реконструкции стен и обустройстве церковной территории. Он – столяр, бесплатно сделал для храма комплект мебели и по эскизам матушки Ольги (она профессиональный художник-иконописец) выполнил резной деревянный барельеф над входом в трапезную. Его предки, как выяснилось, из соседнего эрзянского села Алтышево.
Кстати, из церковных документов известно, что старшая сестра Степана Нефёдова Евфимия в 1893 году вышла замуж за Андриана Рузавина, переехала с супругом в с. Алтышево, где открылась церковно-приходская школа. Узнав от дочери и зятя об этом, отец решил направить Степана туда на учёбу. Алатырский краевед Николай Голиченко, многие годы занимавшийся изучением биографии Эрьзи, выяснил, что на незаурядные способности юного Стёпы Нефёдова к рисованию первым обратил внимание именно школьный наставник Алексей Иванович Михайловский, научивший воспитанника пользоваться красками и кистями.
Алтышевцы говорят: «У нас все Рузавины – родня». Олег, помогавший восстанавливать ахматовский храм, потомок Андриана и Евфимии, родной сестры великого скульптора, внучатый племянник Степана Эрьзи.
«Мордовский цемент – на укрепление стен»
– В юности я работала сортировщицей зерна на складе, под который приспособили церковь, – вспоминает жительница Ахматова Александра Рябова. – Про Эрьзю поначалу никто не говорил, позже разлетелось по свету, что в нашем храме крестили знаменитого во всем мире ваятеля.
— Правда, изувеченное советскими перепланировками здание ветшало. Только когда его вернули прихожанам, как раз накануне 120-летия со дня рождения скульптора, начали потихоньку ремонтировать. Но ни у муниципалитета, ни в казне Чувашии не нашлось средств на восстановление сельской церкви. Хотя в середине 1990-х с финансами было туго по всей стране, – как бы оправдывает власти республики Александра Степановна. – Но Мордовия выделила цемент на укрепление церковного фундамента и стен.
