14.5 C
Саранск
Понедельник, 22 июля, 2024
spot_img

Династия учёных Ворониных

В нашей домашней библиотеке, которую начали собирать ещё мои родители, хранится небольшая книжка «Досто­примечательности Мордовии», неоднократно перечитанная. Наверное, именно через неё ещё в школьную пору началось моё знакомство с историей, достопримечательностями и выдающимися личностями нашей республики. Тогда я просто не задумывалась, кто её автор. Написана она легким, понятным даже четвероклашке языком, без скучных научных терминов и модных иностранных заимствований. Зато лаконично и очень живописно даются описания местности и природы, что невольно в воображении представляешь красоты Суры или Инерки, и нестерпимо хочется самому туда попасть, чтобы собственными глазами увидеть дивные пейзажи и вдохнуть ароматы полевых трав. Этот сборник — второе, доработанное издание очерков Ивана Дмитриевича Воронина, выпущенное в 1982 году тиражом в 15 тысяч экземпляров, сейчас считается библио­графической редкостью.

Теперь понимаю, что мне даже довелось ходить по одним тропинкам с этим удивительным человеком. Ещё в дошкольном возрасте сотни раз мама водила меня по улице Кирова, где в доме №22 Иван Дмитриевич жил с супругой, куда постоянно наведывались их дети и внуки.

«Краеведение – это всегда краелюбие»

Воронина своим учителем считают многие историки и краеведы. Не только местные. К нему с большим почтением, как профессионалу, относился московский коллега, доктор исторических наук, академик РАО Сигурд Шмидт, приезжавший к Ивану Дмитриевичу в Саранск. Сигурд Оттович говорил: «Краеведение – это всегда краелюбие».

Впрочем, по воспоминаниям родных, в доме Ворониных нередко гостили авторитетные отечественные учёные, известные писатели, художники того времени, порой останавливались и сельчане из районов республики. Иван Дмитриевич и его жена Зоя Петровна всех принимали как родных, согревая душевным теплом, потчуя «фирменными» пирогами и другими незатейливыми «вкусностями» собственного приготовления.

— Тесной дружбы с власть предержащими отец не водил. Правда, довольно близкие отношения связывали его с Иваном Астайкиным, Председателем Совета Министров Мордовии, а затем – Председателем Верховного Совета республики, — вспоминает младшая дочь краеведа Наталья Ивановна. – Отец никогда не заискивал перед начальством. Он уважал организаторские способности Ивана Павловича, его нетерпимость к лодырям и бездельникам, ценил его любовь к родному краю и удивительную работоспособность. Наверное, потому что сам был таким. Они не только обсуждали и решали проблемы города и республики, но частенько вместе посещали городскую баню на ул. Красно­армейской, а потом продолжали общение у нас дома за накрытым мамой вкусными разносолами столом.

Талант исследователя

Сергей Бахмустов, также посвятивший жизнь краеведческим исследованиям и причислявший себя к ученикам Воронина,  гордившийся личным знакомством с ним, отмечал: «Главная заслуга Ивана Дмитриевича перед Мордовией в том, что он превратил краеведение из прикладного, а подчас дилетантского занятия в высокую, подлинно гуманитарную науку».

— Я прочитал, и по многу раз всё, что написал Иван Дмитриевич, — подчёркивал Сергей Борисович. — А объём сведений, изложенных Ворониным в книгах, поистине уникальный: он всю жизнь искал новое, и находил его в архивах, сочинениях священников, врачей, педагогов, коллег-историков, поднимал пласты народных легенд.

Однажды я был свидетелем, как Иван Дмитриевич встречался со старожилами сёл Старая Михайловна и Покрышкино, бывших имений отца А. Полежаева Леонтия Струйского. Вряд ли я когда сумею разговорить стариков так, как это получалось у профессора И. Д. Воронина. Старики его и к себе в дома впускали, показывали семейные реликвии, иконы из разрушенного храма, то, что никогда и ни под каким предлогом не доверили бы чужому взгляду.

Казаки-землепашцы

Спросите, откуда у профессора появилась тяга к краеведению, умение находить контакт с рядовыми сельчанами? 

Его предки-казаки в первой половине XVII в. возводили крепость и  засечную черту на юго-восточной окраине Московского государства. Они не только обороняли границы от захватнических набегов крымско-ногайских кочевников, но и обрабатывали выделенную им «за государеву службу» землю.

Повзрослевшие наследники первых сторожевых стрельцов Ворониных обзаводились семьями, собственным жильём, кроме хлебопашества, «гоняли ямщину», то есть на лошадях доставляли пассажиров и грузы в Москву и другие города.

Прадед Ивана Дмитриевича Василий Иванович всю жизнь трудился мастером на кожевенном заводе саранского купца Майорова. Многочисленные предания о предках, с конца 1830 годов числившихся казенными крестьянами, будущему учёному ещё в юности поведал дед Василий Васильевич, не учившийся грамоте, но обладавший отличной памятью, отличавшийся истовой набожностью, строго соблюдавший христианские посты и несколько лет выполнявший обязанности церковного старосты. Бабушка Василиса Григорьевна тоже «любила богомольничать», совершала паломничество по святым местам – в Иерусалим, Киев и др. Она славилась мастерством ткать холсты, прясть, «стряпать разные старинные кушанья».  

Зато их младший сын Дмитрий проявил незаурядные способности к учёбе, любил читать, разбирался во многих отраслях науки и культуры, сам пробовал писать стихи и прозу. Но особенно хорошо разбирался в агрономии. Хотя также владел сапожническим ремеслом. Как и предки, состоял в Казачьем обществе. И его, крестьянина, нередко принимали в кругах саранской интеллигенции.  

Женился он на представительнице крестьян-казаков Егуновых – Александре Васильевне, три класса отучившейся в Саранской прогимназии. Когда в 1916 году мужа мобилизовали на Германскую войну, она сама вела крестьянское хозяйство, но скончалась, сражённая сыпным тифом, оставив сиротами четверых детей. Старшему Ивану ещё не исполнилось и 12 лет.

«Родословную допишут внуки»

Свою родословную, берущую начало от основания Саранска, Иван Дмитриевич торопился составить, находясь уже в составе зенитных частей под Москвой, оборонявших подступы к столице. Она датирована 15 декабря 1941 года. Услышанное от деда и отца, он дополнил сведениями, раздобытыми при изучении архивных документов.  

О себе, младшем брате и сёстрах сказал коротко. Несколькими предложениями: «Все четверо мы выросли и с благодарностью вспоминаем своих предков. Мы и пахали, и занимались сапожничеством, и голодовали, и ходили в продранных пиджаках, но теперь все взрослые и самостоятельные люди, узнавшие жизнь, видавшие много хорошего и плохого, имеющие свои семьи, детей». И как бы завещая: «Придёт время, и наша родословная будет написана значительно подробнее».

В юности Иван Дмитриевич, отслужив срочную в Красной армии,  занимался организационной хозяйственной и комсомольской деятельностью, в 1938 году экстерном с отличием окончил филологический факультет саранского педагогического института им. А. И. Полежаева и преподавал там литературу. Кстати, Иван Дмитриевич первым взялся изучать судьбу и творчество Александра Полежаева. Его научные исследования ещё до войны были отправлены в один из московских вузов.

С сентября 1941-го старший лейтенант Воронин в составе зенитной части участвовал в отражении вражеских атак гитлеровцев, пытавшихся захватить Москву. Летом 1942 года он успешно защитил кандидатскую диссертацию. Но до окончания Великой Оте­чественной служил инструктором по печати в полит­отделе железнодорожных войск, вместе с советскими частями освобождал от фашистской нечисти Европу, дошел до Австрии.

Воронин почти не вспоминал о том периоде своей биографии, про два года на передовой. Он не просто редактировал и выпускал армейскую газету, встречался с фронтовиками. Личные наблюдения и переживания старший лейтенант Воронин излагал в очерках о людях, защищавших Родину. Те очерки печатались в боевых листках и центральных газетах, отдельных сборниках.

Кстати, после победы ему предлагали остаться в Москве, возглавить Центральный литературный госархив, но Иван Дмитриевич вернулся в родной Саранск. 

Преемник Бахтина

— Отец вырос в доме на улице Сошественской (сейчас Большевистской), на этом месте теперь находится второй корпус Мордовского гос­университета, — рассказывает Наталья Ивановна. – Я родилась осенью 1941-го, когда отец воевал на фронте. Собственный деревянный дом на ул. Кирова, 22 папа построил ещё до войны. А после 1946-го, когда он вернулся в Саранск, этот дом знали не только местные жители. Хотя иногда на городскую почту приходили письма без точного адреса, подписанные: Саранск, Воронину И.Д. Но почтальоны знали, куда их доставить. К отцу приезжали известные советские литераторы, альтист Михаил Гольштейн, певец Илларион Яушев, дирижер Леонид Воинов, нередко заходили писатели Артур Моро, Иван Пиняев, Николай Иркаев-Никул Эркай, артист Анатолий Яшнов и др.

Иван Дмитриевич не просто заново открыл для Мордовии Александра Полежаева, Николая Огарёва, академика портретной живописи Ивана Макарова, чей отец основал первую в регионе рисовальную школу.

Воронин близко дружил с внуком академика, его полным тёзкой Иваном Кузьмичём Макаровым, уговорил его с женой переселиться в  Саранск и выхлопотал им квартиру. Перебравшись в Мордовию, Макаров-младший подарил Республиканскому музею изоискусств коллекцию работ деда.   

— Отца связывали близкие, доверительные отношения с выдающимся литературоведом и философом Михаилом Бахтиным, преподававшем в нашем вузе. Так как Михаил Михайлович серьезно болел и ему было тяжело передвигаться, он обычно приглашал Ивана Дмитриевича к себе, они по многу часов разговаривали, иногда до утренней зари. А старшего брата Гену родители нередко командировали к Бахтиным, если требовалось что-то починить в квартире, отремонтировать электропроводку и т.п., — вспоминает Наталья Воронина. – После победы, вернувшись на родину, отец пять лет работал заведующим сектором истории в Рес­публиканском НИИ языка, литературы, истории и экономики, потом без малого десять лет был председателем правления Союза писателей Мордовии. С 1957 года преподавал в пединституте, затем — в Мордовском госуниверситете. И когда решался вопрос о том, кому доверить руководство кафедрой русской и зарубежной литературы, Бахтин рекомендовал его на должность зав. кафедрой.

«Весь город он считал своим домом»

— Иван Дмитриевич пользовался огромным авторитетом в университете, — подтверждал Сергей Бахмустов. — Его знали в разных уголках республики и далеко за её пределами, а город Саранск осенью 1967-го почтил его званием Почетного гражданина. Воронин действительно был первым из граждан города, потому что никто не знал Саранск так, как он, и никто, кроме него, не считал своим домом весь город.

С 1961 по 1970 гг. Воронин заведовал университетской кафедрой, ещё десять лет возглавлял региональное отделение Всероссийского общества охраны памятников. Тогда удалось увековечить мемориальными знаками многие культурно-исторические здания в Саранске и районах республики. Иван Дмитриевич активно выступал за сохранение остатков оборонительного вала, старейшей саранской церкви Иоанна Богослова, Санаксарского монастыря и Макаровского погоста, поместья флотоводца Ф.Ф. Ушакова в Темниковском районе, все это называя «мордовской ветвью Золотого кольца».

Не без старания Воронина университет принялся за восстановление Огаревской усадьбы в Старом Акшине. Приглашались профессиональные эксперты, был составлен план реконструкции старинных архитектурных памятников и исторического ландшафта, приезжали авторитетные специалисты столичных музеев. И восстановительные работы какое-то время даже велись.

Увы, на волне постперестроечной вакханалии многие созидательные инициативы хранителей заморозили.

Наследники

Но начинания Ивана Воронина не забыты. Собранная им богатейшая база, его книги и сейчас дают пищу современным исследователям, изучающим прошлое Мордовского края и судьбы, связанных с ним людей.

Дело профессора Воронина продолжает  его дочь Наталья Ивановна.

— С детства помню, что нас всегда окружали книги, которые отец тщательно отбирал. Не только произведения художественной литературы, собрания сочинений отечественных и зарубежных писателей, литература мордовских авторов, но и справочники, словари, — рассказывает Наталья Воронина. — Отдельно стояли книги по искусству, научные труды по философии, истории и др. 

К отцу часто приезжали его коллеги-учёные, художники, писатели из других регионов, архитекторы, режиссеры, актёры или мало кому известные люди, обращавшиеся к нему с просьбой о помощи. Ко многим он и сам ездил. Кстати, отец считал, что краеведу необходимо знать язык народов, проживающих на территории региона. И он, русский, самостоятельно выучил и эрзянский, и мокшанский языки и прекрасно понимал любого мордвина. Когда у папы в 1960-е годы появился «Москвич», он исколесил почти всю республику, каждый раз возвращаясь из очередного путешествия с тетрадями, заполненными преданиями, легендами, воспоминаниями, записанными со слов сельчан.  

Зоя Петровна не только создавала мужу надежный семейный тыл, заботилась об уюте, чтобы все были вкусно накормлены. Она помогала вычитывать рукописи книг. Они были похожи друг на друга своей бесхитростностью, добротой к людям, гостеприимством и хлебосольством. Такое отношение к окружающим унаследовали от них дети, а потом и внуки.

Музыкальная тема

Младшую дочь И.Д. Воронина – кандидата искусствоведения, доктора философских наук, профессора, академика, основателя и руководителя научной школы культурологи, заслужившей широкое признание, Наталью Ивановну Воронину сейчас знают учёные не только в Мордовии, России, но и во многих зарубежных странах.

Она воспитала целое поколение современных культурологов, под её руководством 27 из них защитили докторскую и 88 – кандидатскую диссертации.

Интересно, что в юности Наташа Воронина мечтала о карьере музыканта. Окончив Саратовскую консерваторию по классу фортепиано, она 12 лет преподавала в Саранском музучилище. И признаётся, что решение о переходе в университет ей далось нелегко. А тему кандидатской диссертации подсказал как раз Иван Дмитриевич. Изучая жизнь Огарёва по архивным документам, он неоднократно встречал в записных книжках поэта нотные строчки с отрывками каких-то стихов. Вот отец и посоветовал Наталье взяться за исследование музыкальной темы в биографии староакшинского помещика-реформатора. И её эта тема настолько увлекла, что она объездила полстраны, отыскивая в различных архивах рукописи, наброски нотных партитур и т.д. На основе всего найденного, собранного и проанализированного Н.И. Воронина успешно защитила кандидатскую в Московском НИИ искусствознания, затем — докторскую. Кроме того, она написала книгу «Н.П. Огарёв и музыка», и по итогам её кропотливой исследовательской работы в Москве выпустили пластинку с музыкально-поэтическими сочинениями Н.П. Огарёва, записанные пианистом Дмитрием Благим и солистами Большого театра.

Дочки Натальи Ивановны и её мужа, скрипача Льва Владимировича, с отличием окончив общеобразовательную школу и Саранское муз­училище, попробовали себя на педагогическом поприще, обучая детвору играть на фортепиано. Но все-таки, следуя примеру деда и мамы, решили продолжить династию учёных. Старшая, Надежда Львовна Новикова, доктор философских наук, профессор, заведовала в вузе кафедрой иностранных языков для гуманитарных факультетов.

Младшая Ирина, как мечтал дед, поступила на филологический факультет Мордовского госуниверситета, правда, литературная основа в её исследовании тесно переплелась с философией. Защитив докторскую, профессор Ирина Львовна Сиротина двадцать лет заведовала кафедрой дизайна и рекламы и до сих пор преподает в Институте национальной культуры МГУ.

В общей сложности династия ученых Ворониных более 160 лет посвятила мордовскому вузу. А внуки и правнуки краеведа Воронина продолжают писать славную родословную казаков-землепашцев, защищавших Отечество от захватчиков, бескорыстно любивших Родину, выращивавших сады и цветы

Поделиться

Новости партнеров

Последние новости